Пушкин и О.С.П.

Если бы Пушкин все это увидел, он бы пару раз хихикнул. Это не я сказала, это Белоголовцев так считает. А мне кажется, что не пару раз, а все три. Или четыре.

Останкино. О.С.П. Пушкин. Подсмотрим, как это делается?

Сижу в уголке студии, маячу в гримерке, дымлю(сь) в курилке. Слушаю. Жду приколов, искрометного юмора, феерии смеха. И напрасно. Ничего такого не наблюдается и не предвидится. Люди заняты делом. Серьезным. Иногда ловлю на себе какие-то косоватые взгляды. А мне что? Я – как летописец Пимен. Беспристрастно, по возможности, отражаю типичные образы в типичных обстоятельствах. С другой стороны, типичностью тут и не пахнет. Бацилла эпидемии О.С.П. проникла уже глубоко. Участники съемок – заболевшие лицедейством. Это не я сказала, это диагност Белоголовцев.

Все обычно, все как всегда. Ну и что, что на Бочарове оранжевый плюшевый костюм белочки и шапочка с ушками? Ну и что, что носик черненький? Бывает. Совсем даже не смешно. А вот когда он голосом Левитана начинает: “Дорогой Александр Сергеевич! Мы, простые российские белочки…”, хочется залезть под стул и плакать. От смеха. Пушкин бы тоже хихикнул. Явно.

Ну, а на пляже Бочаров в виде француза (полосатое трико, усы, бодренькая разминка) просил прощения у “мсье Пушкина”. На сей раз, от имени всего французского народа (за Дантеса, само собой). И как просил! Песенку спел, пару выпадов сделал, глазками поиграл. Секси, да и только! Это не я сказала…

Или Таня Лазарева, которую загримировали под Мерилин Монро? Несмотря на различия во внешности двух звезд, Таня соответствует: зовущие красные губы, полуприкрытые глаза, белое платье. Только вот о последнем было недвусмысленно сказано: не порвать бы эту ветошь. Это когда Таня упала (второй или третий дубль, не помню). Падала зачем? Для достоверности, конечно. Ведь Монро, поздравляя президента своим прославленным мяукающим: “Хэппи бёздей ту ю-у-у-у…”, была, мягко говоря, неадекватна.

“Ну че, упасть?” – безнадежно вопрошает Лазарева. “Давай!” – злорадно поддерживает ее сильный пол. “Мистера Пушкина” точно хватил бы удар, если б к его ногам рухнула Таня-Мерилин. От счастья, конечно. Что бы он, интересно, написал, оклемавшись? Про “мимолетное виденье” – это вряд ли. Такое не забудешь.

Шац сотоварищи в чепчиках и с сосками. Изображают ясельных младенцев. Голос из студии: “Миша, а у тебя пачка сигарет в кармане!” Лазарева-воспитательница, не растерявшись, строго вопрошает: “Мишенька, ну что же ты опять куришь?” Интересно, как им в семье, если на работе – масса сложносочиненных и сложноподчиненных ситуаций. Наверное, проще, чем остальным – чего друг перед другом играть, когда и так уже почти все сыграно….

Младенцы дружно двигают челюстями, недвусмысленно доказывая, что сегодняшняя сигарета – это вчерашняя соска. Потом – игра “кто дальше плюнет”. И все это снимается на камеру, и все о Пушкине…...

Лучшая женщина – это Кабанов. С таким блеском перевоплощаться в “теток” может только он. Вот и сейчас, на пару с Лазаревой, Павел – труженица колбасного цеха. В “фартухе”, в кудрях. Недотепистая старая дева, которой надо пристроить замуж своих более молодых товарок. “Паш, Коломбо изобрази”, - слышится голос режиссера. Кабанов скашивает глаза к носу, гнусаво-заполошно выдавая что-то вроде: “Мы пристально присматриваемся к вам, Саша (речь о Пушкине, если не забыли)…”. Уморительно получилось, но неизвестно, пойдет ли этот дубль. А вообще, есть в субтильном Кабанове какая-то снисходительная интеллигентность. Правда, и по-нашему, по-русски может высказаться. Если роль того требует. Но ведь, А.С. тоже не брезговал. Баркова почитывал, сам всякие неприличные штуки писал. Почему бы нет, если талантливо. Экие шалунишки, однако!…

Фен шумит, прическа строится, диктофон не включишь. На сегодня со съемками – все, отстрелялись, и я беру интервью у затылка Белоголовцева. Ну что, говорю, как вам с гением работается? Говорит, Пушкин – forever. Конечно, навсегда. Кто же спорит.

Белоголовцев: Мы делаем это с большой любовью. Очень интересна юмористическая переработка классики на современный лад. Пушкин в этом плане неисчерпаем. Мы написали хорошее сочинение на пушкинскую тему, плохо себе представляя, чем все это закончится. Но, видите, наши авторы работают активно, тексты несут, присылают через Интернет. Есть у нас авторы чисто виртуальные, мы их никогда в глаза не видели. А пишут хорошо.”

Не могла не спросить о кризисе жанра и жанре вообще.

“Боимся мы кризиса, а кто же его не боится? Поэтому стараемся его предупредить, делать что-то новое, идти впереди публики. Жанр того, что мы делаем, определить сложно. Но я точно знаю, что мы уникальные. Начиналось-то все по американским лекалам, в режиме “life”. А потом это во что-то вылилось...… Что-то другое.

Ведь у них, в отличие от нас, куда меньше поводов для веселья.

А назвать то, что мы делаем, можно “soft humor” – мягкий юмор. Без сатиры, без чернухи, без ругательств, без шуток “ниже пояса”. Мы развлекаем, мы хотим, чтобы было весело. В целом, мы больше рот, чем мозги!”

Повесил свой сюртук...… Ой, это из другой оперы. Пушкин, отхихикав, невысокой черной тенью выскользнул из студии, тактично не заглянув в гримерку. Стремительно растворился в пространстве, украдкой приподняв цилиндр и утирая пот со лба батистовым платочком с чьими-то инициалами. Не А.С. – точно. Может быть, О.С.П.?..

Лада ГАРЦЕВА, фото Глеба ЩЕЛКУНОВА