Откровения Беаты. О чем поет ночная птица MTV?

«Ночь откровений» на MTV – тот самый проект, про который говорят: удачно выстрелил. Загадочная девушка Беата, ее партнер по эфиру Саша, лица которого никто не видел… Дымка и недосказанность, шок и откровенность… Уж, казалось бы, о странностях любви все сказано-пересказано. Ан нет! В ночной прямой эфир звонят и звонят те, кому небезразличны взаимоотношения полов. И на хрупкие плечи очаровательной ведущей ложится весьма серьезная ответственность – помочь людям разобраться в непростых жизненных ситуациях. И это у нее действительно получается. Но сегодня мы меняемся ролями. Только для читателей «Молодежных известий»: откровения Беаты.

- Наверное, ответ на вопрос: «сова» ты или «жаворонок» очевиден?..

- Я законченная сова. Для меня встать раньше двух часов дня – это какая-то фантастика. Если надо приехать куда-то раньше двух, я все время опаздываю. Что же касается второй половины дня, то опозданий не бывает.

- Поэтому твою работу и твои биоритмы можно считать удачным совпадением…

- Я считаю, что в этом мне крупно повезло.

- А с вузом тебе тоже повезло?

- В 98-м году, как раз перед кризисом, я закончила факультет журналистики МГУ. Я получила диплом и уехала на практику в Германию. В этот момент все и случилось, все меня отговаривали, но я все-таки вернулась. Этот поступок объяснялся тем, что у меня тут намечался роман, большая любовь. Сорвалась, не думая. И теперь об этом не жалею.

Довольно забавно, что училась-то я на рекламном отделении, потому что попасть на телевизионное было просто нереально. На первом курсе происходит строжайший кастинг. Претендент садится перед камерой, и примерно три минуты рассказывает свою историю. Мне кажется, что это гораздо серьезнее, чем отбор ведущих на любой канал. Ты должен выделиться, показаться со своей лучшей или шокирующей стороны. Мой порядковый номер был где-то 135, я рассказала какую-то веселую историю, и мне сказали «спасибо». Таким образом, до поры моя любовь с телевидением осталась неразделенной, и я осталась на рекламном отделении.

- Как же ты в итоге оказалась по ту сторону голубого экрана?

- В первый раз я попала на телевидение, когда училась уже на пятом курсе. Прошли слухи, что в телекомпании «Тропарево» есть вакантные места. И в эту телекомпанию пошел работать мой тогдашний бойфренд. Я подумала: что я, хуже, что ли? Он будет мне рассказывать, как там хорошо на телевидении, а я ничего не предприму? Топнула ногой, пошла туда и сделала 5 программ. До сих пор с ужасом вспоминаю тот момент, когда мне надо было впервые встать перед камерой и сказать что-то в микрофон. У нас ушло на это ровно полтора часа. Все, что от меня требовалось: «А сейчас мы увидим группу «Блестящие», которая что-то там тры-ты-ты»… Вот и все. Меня успокаивали все, кто мог, но я не могла произнести ни слова. Я-то думала, что это просто, а оказалось… Но потом мне пришлось работать одновременно и ведущей, и корреспондентом, и редактором.

- Тебе кто-то показывал, как это делается, или ты просто, что называется, смотрела на все широко открытыми глазами?

- Сама, как умела. Сначала я делала именно такие программы. Потом, когда освоилась, начала делать следующее: например, говорила, что моя подруга поет в группе, и делала передачу о группе и ее солистке. Таким образом, получался некий обоюдный промоушн.

- И сколь же долог оказался путь от «Тропарево» до MTV?

- Был переходный этап – МузТВ. Полгода в «Тропарево», полтора года на МузТВ. А потом на MTV был кастинг на «Ночь откровений», и мне повезло уже по-крупному. На роль ведущей был огромный конкурс, но выбрали именно меня. Возможно, это банальные слова: оказаться в нужном месте в нужное время, но, наверное, именно так и произошло.

- Хорошо помнишь свой самый первый эфир?

- Такое не забудешь. Это было ужасно… Причем я попросила парикмахеров, чтобы они ни в коем случае не делали мне красивую прическу. Вдруг я начну говорить какие-то глупости с красивой прической? Я убрала волосы, взяла какую-то рубашку… Мне было ужасно страшно. Причем мне казалось, что зрители – это какие-то монстры, которые только затем и звонят, чтобы меня унизить и показать, насколько я непрофессионально работаю…

- Люди, которые работают на радио и телевидении, говорили мне, что первый эфир для них был кошмаром. Потом они говорили следующее: «Я ехал на работу, я трясся… Но вдруг наступал такой момент, когда я понимал: без этого просто невозможно существовать»…

- Я тряслась очень долго. Причем я вспоминала подобные разговоры: вот сейчас, вот сейчас мне должно стать проще, откроется второе дыхание… Но перед тем, как сказать перед камерой «здравствуйте», я тряслась, наверное, месяца четыре. У меня стучали зубы. Мужчины, наверное, работают в эфире несколько по-другому. Они оттачивают свое профессиональное мастерство. А тут стоишь и думаешь: а что у меня на голове? А как свет выставлен? А вдруг я повернусь, и у меня на лице будут такие вот тени и длинный нос? Меня это все очень озадачивало. Но сейчас я стараюсь делать ставку не на внешность.

- Насколько велика вероятность того, что позвонит человек, мягко скажем, неадекватный ситуации? Существует ли предварительный отбор звонков?

- Да, конечно, редактор есть на любом прямом эфире, а уж в такой теме нужно быть особенно щепетильным. Я считаю, что у нас просто идеальный редактор, который чувствует малейшие оттенки настроения. Перед эфиром редактор может мне сказать: очень хорошая девочка. Я понимаю, что речь идет о человеке, с которым будет интересно разговаривать. Или: очень хорошая, но очень стесняется. В этой фразе заложено то отношение, на которые мы должны ориентироваться в дальнейшем. А иногда бывает и так: на проводе мальчик Петя. Вообще никакой. Сделайте его!

- Довольно сложно говорить на темы, обсуждаемые в «Ночи откровений». На мой взгляд, должны быть и личный опыт, и некая психологическая подготовка. Кроме того, щекотливые темы, касающиеся любви, измены, секса требуют большой осторожности, ведь ни в двусмысленность, ни в пошлость впадать нельзя... Как у тебя со всем этим «базисом»?

- У меня хорошо с теорией, потому что лет с четырнадцати я начала за себя волноваться: может, я что-то делаю не так? Читала все, что выпускалось, было жутко интересно, хотелось разобраться. Я думала: зачем я это делаю? Только сейчас я понимаю, насколько мне это все пригодилось. Например, говорю я в эфире на какую-то тему, и у меня в голове всплывают куски книг чуть ли не главами. Кроме того, у меня довольно обширный собственный опыт. Когда я рассказываю подругам какие-то истории, они говорят, что такого не бывает. Но я ни от чего не отказываюсь, это ведь моя жизнь. И иногда рассказываю в прямом эфире о том, что действительно происходило со мной.

- А как возникают темы передач?

- Да просто так выдумываем. Бывает что-то глобальное, например, ревность. Иногда мы делаем узко специализированную программу, например, сопутствующие аксессуары в сексе. А в следующий раз мы вообще не выбираем конкретную тему, а отвечаем на все возникающие вопросы. Чтобы невозможно было предсказать, чем закончится эфир, чтобы каждый раз все было по-разному.

- Про ведущую одной известной телепередачи говорят, что она не краснеет… А ты?

- Если честно, я краснею ужасно. Если бы на мне не было грима, я бы иногда просто вспыхивала. Когда меня вынуждают на какую-то пошлость, я по-человечески упираюсь. Но когда я понимаю, что в кадре-то я, а не тот, кто вынуждает, то я краснею. Иногда мне бывает стыдно за человека, стыдно за ситуацию, я думаю: вдруг я его обидела?.. Бывает, что мне приходится много раз повторять какое-нибудь слово из интимной лексики, и я чувствую себя неловко. Но это нормальные человеческие реакции. Мне кажется, я не должна быть каким-то роботом из компьютерной игры, который механическим голосом вещает о сексе.

- Ты часто бываешь довольна проведенным эфиром?

- Очень редко. Мне нравится, если мы, например, удачно кого-то «сделали». Он был такой неумный, неадекватный или агрессивный человек… В общем, ровных эфиров у меня не бывает, что, наверное, хорошо.

- Давай поговорим о твоем загадочном партнере по эфиру Саше, с которым вы постоянно вступаете в диалог. У вас все так здорово и слаженно получается! Вы репетируете?

- Мы репетировали часами! В какой-то момент я просто взбунтовалась. Я поняла, что все будет гораздо смешнее и живее без подготовки. И больше мы, к счастью, не тратим время на репетиции. Мы довольно плотно общаемся с Сашей и вне эфира, а после каждой программы выясняем, кто кого перебил, кто что не так сделал…

Идею о том, что в эфире должны быть двое, мы, я думаю, воплотили неплохо. Планка была высока: это должны были быть Он и Она, мужчина и женщина, которые бы, что называется, «сцепились» в эфире. Это было тяжело, одной мне гораздо проще. Но сейчас я уже привыкла. Более того, когда по телефону начинается агрессия: эй, ты, а почему бы тебе не раздеться, - я легко могу откинуться на спинку дивана и заняться маникюром. Потому что есть Саша – человек, который меня защитит и поставит всех на место.

- Почему же защитник не сидит рядышком с тобой на диванчике, всегда остается за кадром?

- Я думаю, для того, чтобы было интересно. Для того, чтобы можно было услышать все, что угодно. От Саши можно ожидать любого смелого или даже шокирующего высказывания и при этом не следить за его лицом.

- Следовательно, твоя ответственность за высказывания куда больше? То есть ты не можешь быть стопроцентно раскованной и говорить то, что приходит в голову?

- Естественно, есть вещи, которые я сказать не могу. Быть абсолютно невежливой, вступать в разговор на повышенных тонах, - все это по этическим соображениям невозможно. Иногда мне очень хочется сказать что-то вроде: ну и правильно, что вы ему изменили! Но, само собой, я этого не делаю, потому что это может быть истолковано как руководство к действию.

- Интересно ли тебе то, что произойдет после ночных откровений с этими людьми? Хочешь ли ты, чтобы что-то изменилось в их жизни?

- Да. Я хочу, чтобы изменилось что-то в лучшую сторону. Происходит примерно то же самое, когда я советую что-то своим подругам. Подруги знают, что я прочитала 4000 книг. Они все время мне звонят по каким-то интимным проблемам, и перед ними я чувствую такую же ответственность, как перед зрителями. У меня не так много тезисов, которые я повторяю. Один из них – я отнюдь не за беспорядочную половую жизнь. Не по-ханжески, нет. Я никого не осуждаю. Но, возможно, многочисленные связи надо пережить, чтобы стремиться совершенно к другому. Для меня, например, самое главное – внутреннее спокойствие. А оно достижимо в гармоничном союзе с одним-единственным человеком. И если я могу донести до людей эту ценную мысль, то это просто замечательно.

- Кто чаще звонит в прямой эфир – мужчины или женщины?

- Наверное, мужчин больше. Мне кажется, они более смело высказываются, их больше «цепляет». Я в какой-то степени их провоцирую, говоря, например, что я не люблю, когда изменяют. И они, встрепенувшись в кресле, начинают дозваниваться, чтобы доказать мне нечто противоположное. Но я хочу, чтобы зрители знали: мы плохого не посоветуем. Со мной в жизни происходили всякие ситуации, и почти всегда я, основываясь на собственном опыте, могу сказать: если вы поступите так-то, то это закончится так-то.

- Как ты думаешь, сколько времени будет существовать программа «Ночь откровений»?

- Если станет возможным перевести ее из тематической программы в ранг какой-то задушевной беседы, то она может существовать сколь угодно долго, а если оставить как есть, то тоже долго, – тема-то обширная. Про себя я знаю, что я могу вести не только «Ночь откровений», но и все, что угодно. Сейчас я веду и «Дневной каприз» тоже, и абсолютно нормально себя чувствую. Мне очень интересно делать абсолютно разные вещи. Иногда говоришь что-то днем, а потом думаешь: боже мой, а вдруг они меня ночью видели? Ночью-то я совсем другая…

- Ты работаешь на музыкальном канале. Тема «Беата и музыка» – глубокая тема?

- Нет, слава Богу. Когда я прихожу домой, я все тщательно выключаю, хожу и занимаюсь своими делами. В машине люблю послушать что-нибудь громкое. Но если я еду с кем-то, то мне гораздо интереснее общаться с людьми, чем слушать музыку. Я люблю послушать тихую танцевальную музыку, но не являюсь знатоком дат, стилей и направлений. Музыка воспринимается мною на уровне «нравится – не нравится».

- «Ночь откровений» – программа глобальная, MTV выпускает ее в разных странах. В чем отличие нашей передачи от зарубежных?

- Да, подобное есть и в Америке, и в Бразилии, и в Португалии. Мы отсмотрели много программ и постепенно пришли к выводу, что у нас такой вариант не пройдет. Возьмем одну и ту же ситуацию: звонит девушка и говорит, что, к примеру, у ее молодого человека проявляются садистские наклонности. Если позвонит девушка в «Ночь откровений», она будет говорить: понимаете, в последнее время происходит что-то странное… я так переживаю… его надо спасать! И это будет такая нормальная русская драма, которую мы тут же бросимся решать. А если этот же случай произойдет где-то в Америке, то я уверена, что это будет так: вы представляете, и тут он стал меня кусать – вот сюда, сюда и сюда! Они гораздо раскованнее, чем мы.

- К этому номеру нашей газеты мы провели опрос среди студентов на тему "Во что вы верите?" Вот если бы тебе задали такой вопрос, что бы ты ответила?

- Я бы поставила вопрос по-другому: в чем я уверена? Я уверена, в первую очередь, в своей семье. То есть должны быть люди, на которых ты всегда можешь положиться. И в себе я уверена. И все. Больше я не уверена ни в чем.

- Ты не одинока. Можно уже констатировать, что век коллективизма сменила эпоха индивидуализации…

- Я слежу за политикой и смотрю все программы новостей. Но я чувствую, когда мною манипулируют и пытаются решить за меня, в кого верить и за кем идти. Поэтому я предпочитаю полагаться на собственные силы и опыт. Мне хотелось бы безоглядно верить в Россию и ее будущее, как, например, мой папа. Но не могу. Мы стали гораздо осторожнее.

…Иногда я думаю: я вообще не хочу работать, я хочу быть цветком, которым бы все восхищались. И я бы, наверное, никогда не стала работать, если бы так все не получилось.

- Но ты не жалеешь?

- Конечно, нет. Я настороженно оглядываюсь и думаю: неужели все это правда? И я действительно работаю на MTV? Но должен быть и какой-то страховочный вариант: мол, если что, займусь вот этим.

- И он у тебя есть, этот вариант?

- Да. Например, воспитание детей. Буду рожать детей и их воспитывать.

- То есть помимо моногамных отношений ты декларируешь и ценность семьи?

- Семья – это очень важно. Я думаю, человек должен во многом полагаться на интуицию в чувствах, будь ему 17 лет или 35. «Оно» это или не «оно» - всегда можно понять. Делюсь секретом. Если это не «оно», то ты всегда знаешь, чем это кончится. Живешь и думаешь: ну, хорошо, еще месяца два повстречаемся и разбежимся. А когда ты встречаешься с человеком, тебе хорошо, и ты не знаешь, чем это кончится и, главное, хочешь, чтобы это НЕ кончалось, то я считаю, что нужно создавать именно семью.

- Как твой бойфренд относится к твоей работе?

- Отлично. Он занимается журналистикой, но областью банков и финансов. Я в этом совершенно ничего не понимаю и слов-то таких не знаю. Он же делает вид, что в моих программах он практически все понимает и дает мне ценные советы. Я уверена, ему приятно, что моя карьера складывается удачно, хотя он любит и покритиковать, и сказать о том, что я что-то сделала не так.

- И последний вопрос. Какой ты себя видишь лет через 10?

- Я вижу себя фантастической красавицей, потому что я уже начну следить за собой и буду очень хорошо выглядеть. А насчет всего остального я просто не загадываю…

Беседовала Любовь Шишкова