Не зарывайте глубоко музыкальный талант
 Еще пригодится

У вас было беспечное детство? Беспечное - это когда не ходишь ни в какие секции и кружки, а особенно не посещаешь разных специализированных школ. Например, музыкальных. Наверняка лишь немногие из вас имели такое золотое детство, большинство же прошло через огонь, воду и медные трубы. Стоит поэтому освежить память, чтобы еще раз понять, в каком раю вы сейчас находитесь.

          Kлассическая музыка в понимании современных детей - это что-то тяжелое, сложнопонимаемое и скучное. Все вертится вокруг нот с различными хвостиками и без и двух ключей: тяжелого, похожего на большую недоверченную запятую басового и изящного скрипичного (немало тетрадей надо потратить, чтобы научиться выводить его красиво и правильно). Родители отдают своих отпрысков учиться, как правило,даже не спросив, хотят ли они этого. Дитятко опомнится только через три-четыре года, но будет уже поздно. 
          А ведь сначала было так весело! Бесконечные зимние вечера мы коротали не за телевизорами и не бродили по улицам, а сидели в классах сольфеджио, музыкальной литературы или носились по коридорам. Ведь какие были чудесные коридоры: мраморные и скользкие, так что можно было хорошо прокатиться, предварительно разогнавшись. Плиты, из которых был сложен пол, были разграничены тонкими полосками, и мы придумали игру: гонялись друг за другом с условием не наступать на разделительную черту. А прекрасные стены музыкальной школы: шероховатые, с бежевыми гипсовыми закорючками, они так и просили что-нибудь отковырнуть от себя! Увы, игры когда-нибудь да и заканчивались, и приходилось делать домашнее задание по сольфеджио. Общими усилиями можно было успеть к началу урока. Но сколько гармонии и тональности не учи, все равно не запомнишь, сколько знаков бемоля и мажора надо ставить возле скрипичного ключа. А объяснить, что такое уменьшенное трезвучие, я и сейчас не могу. Но в дебрях сольфеджио блуждала не я одна, так что это как-то успокаивает. 
          Хор призван воспитать в тебе хороший слух и достойный голос. В начальных классах ты стараешься как можно громче и вернее пропеть свой отрывок, дабы поддержать сползающего соседа и получить хорошую оценку. Но чем ты старше, тем меньше хочется и можется петь. В старших классах записываешься в альты, садишься на самый верх аудитории и пытаешься раскрыть рот в такт с соседом справа или слева. Ты, возможно, и знаешь свою партию, и даже пытаешься напевать ее себе под нос, но, скажите, как можно ее удержать, когда чуть ли не в ухо тебе кричит голос другой партии! Конечно, совесть (вместе с подозрительным взглядом учителя) берет свое, особенно перед концертом. Хочется запеть громко и правильно, чтобы тебя услышал весь зал. Но ситуация такова, что если бы не уверенный и правильный голос твоей соседки справа, то тебя бы давно выгнали из этого состава хора или попросили бы помолчать.
          Наблюдать за хором на концерте надо не со стороны зрителя. Ведь, сидя в зале, мы не видим самое интересное - мимику дирижера. Его грозная улыбка - и по всему хору разлетаются легкие улыбочки, которые постепенно сползают с лиц, уступая место угрюмо-сосредоточенному выражению. Его страшные глаза - и хор дрожит, пытаясь поменьше фальшивить и больше петь. Разбор полетов начинается на следующей репетиции. Иногда все как-то обходится. 
          Музыкальная литература практически ничем не отличается от обычной, школьной. Ведь надо так же заучивать биографии композиторов и их произведения, сидеть с толстыми клавирами и следить по ним за партиями певцов. Только вот контрольные проходят чаще - после изучения творчества каждого композитора, а ведь их ... немало жило на свете. Так что же делает музыкальная литература? Развивает память? Да, вместе с искусством подглядывания в тетрадь соседа. Улучшает музыкальный слух? Если после нескольких лет учебы ты в состоянии вспомнить арию Ленского «Я люблю вас, Ольга», то семь лет уже прошли недаром. 
          Вершина айсберга музыкальной школы - это концерт. Он призван показать, на что способны ученики, но на самом деле превращается в игру нервов всех присутствующих: учеников, дрожащих от страха, учителей, дрожащих за учеников, и родителей, боящихся лишь одного - как бы их дитятко не опозорилось перед другими. Когда обычный зритель, случайно зашедший в музыкальную школу, слушает концерт, то он нередко удивляется, почему дети так нервничают, выходя на сцену. У иных и руки трясутся, и коленки дрожат. Честно скажу: сколько я ни готовилась и ни тренировалась, перед концертом вся моя храбрость таяла быстрее льда в пустыне. И все выливалось в жалкие попытки воодушевить себя перед огромным черным роялем, раскрывшим свою крокодилью пасть и готовым тебя съесть, и даже облизнуться от удовольствия. Многие боятся зрителей, даже зная, что там сидят одни родители и учителя. Все как будто во сне: руки машинально играют произведение, и ты боишься себя спросить, что же такое ты выбиваешь этими деревянными пальцами. Реальности как бы просто нет, перед тобой ряд черно-белых клавиш и лишь одна застывшая в мозгу мысль: «Не ошибиться, только не ошибиться, иначе...» Страшные садистские картины исчезают, когда доигрываешь последние такты. Вздох облегчения, и ты уходишь за кулисы, чтобы прийти в себя.
          И все-таки музыкальная школа дает людям многое: знакомых, хороших учителей и просто разностороннее образование. Но я больше ценю ее за то, что теперь иногда могу вылить свои не всегда добрые чувства не на нервы моих близких, а на клавиши и струны музыкальных инструментов. И ведь помогает!

Регина МАМЫКИНА
абитуриент журфака МГУ