Тайны Нобелевской премии  

  Завершилась Нобелевская неделя 2004 года. Ее основными героями в который раз стали исследователи из США. 8 из 10-ти лауреатов Нобелевской премии 2004 года в области науки — американские ученые или ученые других стран, работающие в США. Россиян в числе лауреатов нет...

  Почему так? Можно давать лишь варианты ответов на этот вопрос. Ведь процедура обсуждения и присуждения Нобелевской премии была и остается тайной за семью печатями: стенограммы заседаний Нобелевского комитета не ведутся; листки с фамилиями кандидатов сжигаются; покопаться в архивах каждого года можно лишь через 50 лет (некоторые исключения делаются лишь для историков науки).

  Какие страсти бушуют при голосовании — тоже можно лишь догадываться. В общем, закрытость нобелевской «кухни» не зря часто приравнивается к конфиденциальности Ватикана при выборе нового Папы.

  Одни ученые считают это правильным. Другие — категорически не согласны. Потому что научный мир начинает жить слухами. Например, слух о том, что вот-вот премию получит Жорес Алферов, ходил среди петербургских физиков уже за 6 лет до того, как это произошло на самом деле. Еще раньше циркулировали слухи, что в списках кандидатов на Нобелевскую премию есть имя академика Натальи Бехтеревой — за открытия в области изучения мозга человека, в частности, механизмов памяти. Американца Эрика Кендела, лауреата Нобелевской премии 2000 года в области физиологии и медицины, представляли «почти Нобелевским лауреатом» на международных конгрессах еще в 1996 году.

  Но кое-что сквозь завесу нобелевской тайны все-таки можно рассмотреть. Например то, что Нобелевскую премию присуждают за открытия, которые сделаны, как правило, 20-30 и даже 50 лет назад. В итоге почти все ее лауреаты — люди в сединах, почти всем 60-80 лет. Нынешние — тоже. И предыдущие...
Жорес Алферов получил Нобелевскую премию в 2002 году, когда ему было уже за 70, за открытия в области полупроводников, сделанные более 20 лет назад. А физик Виталий Гинзбург, которому 76 лет, говорил, что свою Нобелевскую премию 2003 года он заработал «не скажу точно когда, но, кажется, еще в молодости. Остальное время работал и не знал, что попал в очередь на Нобелевскую премию».

  Создателя периодической таблицы элементов Дмитрия Менделеева иностранцы (не Россия) выдвигали на Нобелевскую премию в 1907 году, когда он был в зените славы. Но Нобелевский комитет отодвинул его «очередь» всего на год. И великий химик получить награду не успел. Ведь по завещанию Нобеля, премия присуждается только здравствующим ученым.

  Любопытно, что сам Альфред Нобель, завещая свои миллионы лучшим ученым мира, ставил ныне забытое условие: открытие должно быть сделано не позже, чем год назад. Это значит, премию могли получать и молодые ученые. Причину отступления от завещания Нобеля петербургский генетик, академик Сергей Инге-Вечтомов объясняет коротко: «Правильно отступили. Открытия должны быть проверены практикой и временем, в медицине — особенно».

  А главный ученый секретарь Санкт-Петербургского научного центра РАН, доктор физико-математических наук Эдуард Тропп считает: «Премию не дают молодым, потому что в науке давно кончилось время романтики. Она процветала в начале XIX века, особенно — в физике».

  Есть и более мрачные варианты объяснения «нобелевских тайн». Это, например, лоббирование маститыми учеными друг друга. А этот хитрый процесс в науке, как и в политике, требует времени. Еще один аргумент — явным желающим и тайным претендентам надо уметь и успеть пробиться в престижные журналы, например, «Langet» или «Cell», которые славятся в научном мире высоким индексом цитируемости, и публикация в которых считается «пропуском в нобелевский клуб». Но чтобы опубликоваться в таких журналах, надо выйти на очень «модную» тему, которой занимаются и другие ученые, чтобы было кому цитировать автора. А на это уходят годы...

  Заметна и такая тенденция в работе Нобелевского комитета, как всё более частое его предпочтение не столько фундаментальным (как завещал Нобель) открытиям, сколько экономически выгодным в данный момент. Лучший пример — один из лауреатов Нобелевской премии 1998 года в области физиологии и медицины принимал участие в разработке знаменитого препарата «Виагра»...

  Наконец, есть особая нобелевская загадка для ученых России — почему их так «не любит» Нобелевский комитет? В самом деле, число Нобелевских лауреатов в области науки распределяется по странам следующим образом: США — 267, Великобритания — 99, Германия — 77, Франция — 50, Швеция — 30, Швейцария — 21, Россия — 17. Дальше идут: Италия — 15, Нидерланды — 15, Дания — 13, Австрия —11, Япония — 10, Канада — 10. Список из 47 стран замыкают Санта-Лючия, Тибет и Югославия — по 1.
Столь скромное место России, по мнению научного сообщества, нелогично для страны, которая дала науке множество великих открытий. Нелогично еще и потому, что сам Альфред Нобель высоко оценивал науку России, и в числе первых лауреатов его премии были Иван Павлов (1904 год) и Илья Мечников (1908).

  В какой-то мере на вопрос о причинах «нелюбви» к россиянам недавно ответил знаток нобелевской темы, профессор Абрам Блох, издавший книгу «Советский Союз в интерьере Нобелевских премий». Так вот, основные причины, по Блоху, следующие: политическая дискредитация Нобелевской премии советской властью в прошлом, жалкое экономическое положение российской науки в настоящем и... «сами мало выдвигаем». Такая вот самокритика пополам с пессимизмом.

  Кстати, другого знатока российской науки, нобелевского лауреата Жореса Алферова недавно спросили: «Кого среди наших ученых больше — пессимистов или оптимистов?» — «Конечно, оптимистов, — ответил Алферов, — пессимисты давно уехали...».